вторник, 16 января 2018 г.

Будда с мечом

Весной 1927 года, находясь в Улан-Баторе вместе с Центрально-Азиатской экспедицией, Елена Рерих смогла опубликовать в местной типографии свою книгу «Основы буддизма». В её основу легли многолетние выписки Рерих из публикуемых на Западе переводов буддийского канона и классических индийских комментариев, а также из сочинений некоторых современных ей буддийских авторов — таких, как проповеди японского наставника риндзай-дзэн Соёна Сяку.

Основной пафос книги составляло провозглашение обновления современного буддизма, очищение его от «предрассудков» и «позднейших сложностей». Под «позднейшими сложностями» Рерих разумела отличия живых буддийских традиций, и прежде всего — тибето-монгольского буддизма, распространённый в том числе и в России, от «изначального» буддизма, который она и старалась описать.

Другим важным лейтмотивом книги было провозглашение единства коммунистического учения и Учения Будды. Собственно, книга открывалась такими словами: «Готама дал миру законченное учение коммунизма. Всякая попытка сделать из великого революционера бога приводит к нелепости». Чуть дальше предисловие продолжается так: «Знаем, как ценил Ленин истинный Буддизм. Построим основы Буддизма в его [Ленина] явленных заветах».

Годы спустя, когда эта книга переиздавалась (Рига, 1940), Рерих, разочарованная в возможности союза коммунизма и буддизма, заменила в своём тексте «коммунизм» на «учение жизни», «революционер» Готама превратился в «эволюционера», а упоминание о Ленине исчезло вовсе. Эти метаморфозы рериховского текста, между тем, вполне отражают ситуацию, в которой в 1920-е годы находился буддизм в России.

пятница, 12 января 2018 г.

Саранжав-бадарчин и хан


Жил-был Саранжав-бадарчин. Очень глупый он был. Хотел чему нибудь научиться, но никак не мог, потому что сейчас же все забывал. Пошел Саранжав в город и стал бродить по базару. В одной палатке мясник китаец продавал мясо. Он не говорил по-монгольски, и когда бадарчин спросил его: «Сколько стоит один цзин?» — тот показал ему сначала три пальца, потом четыре, потом пять. Он хотел сказать, что мясо ценится в зависимости от того, какой толщины слой жира. Бадарчину очень понравился этот жест, и он стал двигать пальцами, стараясь ему подражать.

Во время своих скитаний зашел Саранжав однажды в город, где у ханши пропало драгоценное кольцо. Хан увидел бадарчина, принял его за предсказателя, обрадовался и спросил:

— Можешь ли ты разыскать кольцо?

четверг, 28 декабря 2017 г.

Чемодан, вокзал, Тува?



Вторая половина уходящего года почему-то оказалась необыкновенно богата на оскорбительные заявления о буддистах в российских СМИ. Две российские буддийские организации назвали «сектами», буддистов объявили виновниками геноцида мусульман в Бирме, и вот — новый случай. Правда, на этот раз авторами оказались не журналисты, а сценаристы сериала «Улица», который показывают на телеканале ТНТ.

В одной из серий двое молодых людей обсуждают статуэтку Самантабхадры с супругой, которую собираются подарить девушке. «Это, типа, символ слияния пустоты и безмятежности» — говорит один. «По мне, это символ перепихона» — возражает ему второй. Представитель Калмыкии при президенте РФ Баатр Лиджиев направил руководству канала предложение извиниться за некорректные слова. «Оскорбившиеся недоучки плохо знают свою собственную религию с ейным тантризмом» — высказался по поводу просьбы Лиджиева известный православный богослов и миссионер, дьякон Андрей Кураев.

среда, 21 июня 2017 г.

Геше Лобсанг из Букса-Дуара

Более современным примером отношения тибетцев к лицемерию является случай геше Лобсанга, монгольского монаха, который достиг высшей из монашеских учёных степеней — лхарампа. Лобсанг был странным человеком. Хоть он и был чрезвычайно умён, но его внешнее поведение было ужасающим. Он курил и, по-видимому, имел склонность ко всевозможным азартным играм; он играл в маджонг, в то время как изо рта его торчала пара сигарет. Он любил скачки, игры в кости и карты. На язык он был груб, и, за исключением обсуждения религиозных вопросов, почти никогда не бывал серьёзен. Он дразнил девушек и постоянно рассказывал пошлые шутки, храня, однако, свой обет безбрачия. Всё для него было предметом шуток и насмешек. В 1960 году Его св. Далай-лама назначил этого геше Лобсанга на должность настоятеля, для работы в качестве духовного наставника крупнейшего в Индии лагеря беженцев, Букса. Конечно, в связи со своими новыми обязанностями, Лобсанг поменял своё поведение, но суть этого происшествия в том, что Далай-лама не обратил ни малейшего внимания на внешнее поведение Лобсанга, строя своё суждение о нём скорее из рассмотрения внутренних качеств этого человека. Это дихотомия между тем, что кажется и тем, что на самом деле важно, очень существенна для понимания тибетского общества, и особенно дабдо.

Мелвин Гольдштейн в статье об институте дабдо — тибетских монахов, существовавших на периферии классической монастырской системы, образ жизни и занятия которых существенно отличались от того стереотипного образа буддийского монаха, к которому мы все привыкли.

Goldstein M. C. A Study of the lDab lDob. / Central Asiatic Studies, 1x(2), 1964. — P. 139.

Может ли кто-нибудь подсказать какие-либо другие биографические детали об этом геше Лобсанге, который, по-видимому, некогда был видной фигурой в Букса-Дуаре? Отчего-то нигде не могу найти никакой информации о нём. В статье Гольдштейн говорит, что он был монголом, однако он вполне может оказаться и калмыком, и бурятом.

вторник, 7 марта 2017 г.

Карма-кагью в Монголии

Афиша улан-баторской 
лекции
Александра Койбагарова
11 октября 2016 года в Улан-Баторе прочёл лекцию о буддизме школы карма-кагью глава Российской ассоциации буддистов традиции карма-кагью Александр Койбагаров. Событие в некотором смысле историческое — мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы россияне когда-либо приглашались в Монголию в качестве буддийских наставников — пусть даже в таком, сравнительно скромном, статусе светского лектора. Лекция, озаглавленная «Буддизм Алмазной колесницы: от хана Хубилая до наших дней», состоялась в конференц-зале Монгольской академии наук, который находится в здании Центрального дома культуры — то есть в самом центре монгольской столицы.

Во время лекции Койбагаров упомянул о старинных корнях традиции карма-кагью в Монголии. Действительно, широко известны истории о том, как в имперский период монгольские ханы приглашали к себе тибетских иерархов из этой школы, удостаивая их самых высоких постов. Так, например, второй Кармапа, Чокьи Дзинпа, успел побыть наставником императора Хубилая и хана Мункэ, даже и вошёл в тибетскую историографию под монгольским титулом — Карма-багши, то есть «учитель из [школы] карма». Четвёртый Кармапа, Ролпей Дордже, был личным учителем императора Тогон-Тэмура и носил титул государственного наставника империи Юань. Хорошо известны и контакты с духовенством карма-кагью последнего монгольского хана Лигдэна, проигравшего в военно-политическом противостоянии с маньчжурами, которые благоволили школе гелуг. 

среда, 22 февраля 2017 г.

Московская «Алтаргана»


Неделю назад мне довелось побывать в Москве. Вспомнив вдруг, что давненько не едал монгольской кухни и порядком по ней соскучился, я решил позавтракать в каком-нибудь монгольском кафе или ресторане.

К моему удивлению, ресторанов монгольской кухни в Москве отыскалось совсем немного — всего два. Один — это пафсный бурят-монгольский ресторан «Сэлэнгэ», что на Малой Дмитровке, а второй — попроще, «Алтаргана» на Садовой-Черногрязской. Мне хотелось сытной и немудрящей монгольской еды, вроде той, что подают в типовых позных, поэтому я решил, что мне — в «Алтаргану».

четверг, 9 февраля 2017 г.

Цорджи-лама Диваасамбуу — патриарх карма-кагью в Монголии


 Возрождать традицию карма-кагью в Монголии в 1990-х годах выпало Гаржидийну Диваасамбуу, цорджи-ламе Гандана. Он родился в 1927 году в сомоне Ургэн Западно-Хучидского хошуна — в наши дни сомон носит имя Эрдэнэцагаан и относится к Сухэ-Баторскому аймаку. Население этого хошуна со времён Богдо Занабазара придерживалось традиции карма-кагью, и выходцы из него не раз по приглашению ургинских властей приезжали в столицу затем, чтобы поспособствовать сохранению в стране учений этой традиции.

Диваасамбуу был первым сыном Далай-Гаржида из рода Модчин, крепостного у местного князя Багсам-тайджи. В возрасте шести лет отец отдал его в ученики к ламе-шаброну из хучидского Хамбын-сумэ, у которого он выучился тибетской грамоте. В возрасте 8 лет юный хуварак принял обеты мирянина, в 11 лет поступил на учёбу в манба-дацан, а в 14 переехал через границу во Внутреннею Монголию, в Ая-Зандан Бандид-гэгээний-хийд в Абага-бейсинском хошуне на Шилин-голе, где принялся изучать чойру. 

четверг, 2 февраля 2017 г.

Монгольская ирредента



Вы знали, что в разгар гражданской войны в Китае монголы планировали организовать во Внутренней Монголии ирредентистское движение с целью её дальнейшей инкорпорации в Монгольскую народную республику? Наверняка историкам-специалистам по этому периоду известен этот факт, а я узнал об этом из сравнительно недавно рассекреченного доклада ЦРУ. Интересно, что источник этой информации, передавший её из МНР в США, до сих пор засекречен — как и целая половина доклада. Вот что читаем мы в документе, составленном в ЦРУ в начале 1947 года:

1. Руководством Монгольской Народной Республики только что был разработан восьмилетний план по инкорпорации Внутренней Монголии в свою территорию. С целью избежать конфликтов настолько, насколько возможно, монголы между пятнадцатью и сорока пятью годами собираются и высылаются на территорию Монгольской Народной Республики. На данный момент туда насильно вывезено более 5000 человек. Эти молодые люди в будущем вернутся во Внутреннюю Монголию, чтобы распространять пропаганду и способствовать попытке посредством политических мер инкорпорировать Внутреннюю Монголию в Монгольскую Народную Республику.

2. Люди для этой работы должны отбираться согласно следующим образом:

  •    Ассоциация движения за монгольскую автономию должна вербовать новобранцев.
  •    Вождям сеймов и хошунов будет передана просьба послать представителей.
  •    Монгольских студентов, офицеров, торговцев, скотоводов и т.п. в областях, где преобладают националисты, будут убеждать к перебежничеству в Монгольскую Народную Республику.
  •    Внутренних монголов будут побуждать к добровольчеству.

пятница, 20 января 2017 г.

Нацагдорж. Весть о восстании



Каким жестоким оказалось сердце
у ярых проповедников буддизма —
у тех,
кто поседел от лжи вседневной,
выращивая в душах
мрак и жадность!
Кто, помолившись золотому будде,
Исполнен злости,
Кланяясь и каясь,
оружье взял зловредными руками,

зажёг антинародное восстанье?
Тихони-ламы!
Вы звались святыми,
сидели по углам уединённым,
по, подло проливая кровь аратов,
вы для народа стали палачами!
Читавшие Священное писанье,
защитники нирваны, богословы,

такое совершили преступленье,
какого и история не помнит!
Среди высоких гор,
степей безлюдных
вы много лет сидели, притаившись
в своих монастырях.
                                 И вот сегодня
удар коварный нанесли народу.
Жилища подожгли,
стада угнали,
горячей кровью землю обагрили...

Мы даже в дни вторжений иноземных
подобных не видали злодеяний!
Вас,

сделавших религию оружьем,
вас,
светских и духовных феодалов,
поднявших руку
на народ монгольский —
вовек мы проклинать не перестанем!



Стихотворение Д. Нацагдоржа, посвящённое Хубсугульскому восстанию 1932 года. Перевод С. Ботвинника. По изданию: От весны к весне. 1921—1971. Поэтическая летопись полувека. — М.: Художественная литература, 1970. — СС. 51—52

воскресенье, 25 декабря 2016 г.

Шёлком шитое знамя


На знамени алым шёлком расцвёл
   Наш гордый девиз труда.

Народ наш по трупам врагов прошёл —
   Не встанут враги никогда.
      Гей-гей-эгей!
   Мы Народной армии бойцы!

Орду многолетних наших врагов,
   Окружив, разгромили мы!
Огонь великих, могучих слов
   Озаряет руины тюрьмы.
      Гей-гей-эгей!
   Мы Народной армии бойцы!

В небе реет наш самолёт —
   Ветру его не догнать!
Вечная слава тебе, народ, —
Вражья разбита рать!
      Гей-гей-эгей!
   Мы Народной армии бойцы!



Партизанская песня времён Народной революции. Перевод А. Арго. Источник: От весны к весне. 1921—1971. Поэтическая летопись полувека. — М.: Художественная литература, 1970. — СС. 16—17